Найди ошибки в тексте Увеличение потоков мигрант...

Найди ошибки в тексте

Увеличение потоков мигрантов на территории России неизбежно сказывается на криминогенной обстановке в нашем государстве. Незаконная миграция является серьезной угрозой национальной безопасности и стабильности России, поскольку способствует увеличению количества преступлений, росту нелегального труда, а также нарушает права и интересы как граждан отечественного государства, так и иностранцев, легально находящихся на территории нашей страны. Важным аспектом в противодействии этим явлениям является организация эффективной совместной деятельности органов предварительного следствия с органами дознания, что играет ключевую роль в успешном расследовании фактов незаконной миграции без нарушения разумных сроков уголовного судопроизводства.
В современной доктрине уголовного процесса взаимодействие следователя с органом дознания (ст. 38, 40, 157 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее – УПК РФ) [1]) позиционируется не просто как корреспондирующая совокупность прав и обязанностей, а как необходимый инструмент реализации публичного начала уголовного преследования. Применительно к расследованию преступлений в сфере незаконной миграции данный тезис приобретает ключевое значение. Преступления рассматриваемой категории характеризуются высокой степенью латентности и конспирации, что делает невозможным их эффективное расследование исключительно процессуальными средствами, без интеграции сил и средств органов дознания, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Как обоснованно отмечается в современной литературе, непрерывно меняющаяся миграционная обстановка и проблемы с конструкцией нормы ст. 322.1 УК РФ обусловливают необходимость дальнейших исследований в этой области [2].
Правовую основу такого взаимодействия образует иерархически выстроенная система нормативных предписаний, исходным уровнем которых выступает федеральное законодательство (УПК РФ, федеральные законы от 7 февраля 2011 г. «О полиции», от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»), а ступенью ниже – ведомственные нормативные правовые акты. Как разъясняет А.П. Рыжаков, дача следователем поручений органу дознания о производстве оперативно-розыскных и розыскных мероприятий является важнейшей формой взаимодействия, обеспечивающей собирание доказательств [3, с. 89]. Наконец, третий, локальный, уровень включает в себя совместные планы следственно-оперативных групп, графики и иные организационно-распорядительные документы, позволяющие адаптировать общие предписания к расследованию конкретных видов преступлений, в том числе связанных с организацией незаконного въезда и пребывания иностранных граждан.
УПК РФ не закрепляет официальной дефиниции понятия «взаимодействие», однако учеными неоднократно осуществлялись попытки дать ему определение. Например, Л.П. Плеснева под взаимодействием следователя с органами дознания понимает основанную на законе и подзаконных нормативных актах совместную согласованную деятельность независимых друг от друга в административном отношении органов (следователя и органов дознания), которая выражается в наиболее эффективном сочетании процессуальных действий следователя с оперативно-розыскными и процессуальными функциями оперативных сотрудников, направлена на предупреждение, пресечение, раскрытие преступлений, розыск обвиняемого и возмещение причиненного преступлением ущерба и предполагает руководящую роль следователя при самостоятельном выполнении каждым из ее участников намеченных ими действий [4].
Как известно, порядок взаимодействия следователя с органом дознания на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного следствия регламентирован уголовно-процессуальным законом. Так, в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь может давать органу дознания обязательные для исполнения письменные поручения о производстве процессуальных действий: отдельных следственных действий и (или) оперативно-розыскных мероприятий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте и иных.
При расследовании преступлений в сфере незаконной миграции следователю не обойтись без процессуальной помощи органа дознания, которая должна быть оказана посредством исполнения следующих поручений:
на установление личности и местонахождения лица, подозреваемого в незаконной миграции или связанного с расследуемым преступлением;
на проведение допросов (получение объяснений – до возбуждения уголовного дела) соседей и работодателей мигрантов, а также их осведомленных соотечественников;
на проверку регистрационных данных в базах подразделений по вопросам миграции и Пограничной службы ФСБ России;
на установление посредников, обеспечивающих фиктивные регистрации иностранных граждан в России (принимающих лиц и других соучастников).
Следует отметить, что обнаружить в УПК РФ официального закрепленного понятия «поручение» в настоящее время невозможно, равно как и требований к его содержанию и форме, за исключением указания на письменный характер (п. 4 ч. 2 ст. 38, ч. 1 ст. 152 УПК РФ). Представляется, что подобная законодательная лаконичность не вполне оправданна, поскольку отсутствие четко регламентированной структуры поручения может выступать детерминантой следственных ошибок и нарушений при его исполнении. О данном пробеле в научной доктрине было высказано немало, и, как справедливо отмечает А.В. Павлович, регулирование данного аспекта взаимодействия следователя и органа дознания представляется недостаточным, в связи с чем на практике исполнение отдельных поручений следователя вызывает различные трудности [5, с. 47].
Несмотря на то что законодательно вопрос оформления поручения не решен, устоявшаяся следственная практика исходит из того, что поручение должно представлять собой отдельный уголовно-процессуальный документ с соответствующим названием, а также содержать конкретные задачи, сроки исполнения и указание на лицо, ответственное за выполнение.
Особое внимание следует обратить на содержание описательно-мотивировочной части поручения следователя. К данной части процессуального документа нельзя подходить формально: она должна не только содержать сведения о возбуждении уголовного дела и фактические обстоятельства совершенного преступления, но и развернуто описывать тот результат, который следователь, составивший поручение, хочет получить по итогам исполнения поручения органом дознания. В частности, при поручении допросить лицо в качестве свидетеля следователю необходимо прописать конкретные сведения, которые ему требуется выяснить. Лучшим вариантом для этого, по нашему мнению, будет постановка следователем конкретных вопросов. Это следует сделать в связи с тем, что сотрудник органа дознания, даже занимающийся непосредственным, как это называется на следственно-оперативном жаргоне, «сопровождением» данного материала, не может знать всех обстоятельств уголовного дела, ведь оно находится в производстве следователя и именно последнему известны все тонкости преступления.
Так, при даче поручений по уголовным делам в сфере незаконной миграции особое внимание следует уделить указанию в описательно-мотивировочной части обстоятельств организации незаконной миграции, фиктивной регистрации или фиктивной постановки на учет, а также приведению конкретных сведений, которые необходимо выяснить (как вариант, путем указания конкретных вопросов). Например, у свидетеля – принимающей стороны выяснению безусловно подлежат обстоятельства регистрации по месту его прописки иностранных граждан (кого именно, когда и на какой срок), от кого он узнал о данной возможности и помогал ли ему кто-либо в этом, получал ли он какое-либо встречное возмещение (вознаграждение) за регистрации, проживали ли иностранные граждане в его жилище фактически и т.д.
Помимо этого, нельзя не затронуть вопросы, связанные с определением срока исполнения поручения органом дознания, а также формой и содержанием ответа о результатах его выполнения. Как мы полагаем, отсутствие унифицированных требований к итоговому документу, который будет являться «титульным листом» исполненного поручения (акт, рапорт, справка или, к примеру, письмо), также влечет правовой диссонанс в процессуальной деятельности в затрагиваемой сфере.
Касательно сроков исполнения поручений также имеются некоторые споры, поскольку в уже упомянутой ст. 38 УПК РФ не получили процессуального закрепления требования о процессуальном сроке исполнения данных следователем органу дознанию поручений. Правоприменительная практика сложилась таким образом, что сроком исполнения поручения, данного в соответствии со ст. 38 УПК РФ – по месту осуществления расследования, определяют срок, указанный в ч. 1 ст. 152 УПК РФ. В то же время данная норма регулирует несколько иные поручения, а именно данные лицом, производящим предварительное расследование, в другой город, район или же регион, т.е. при необходимости производства следственных действий вне места предварительного расследования. Срок исполнения таких поручений закреплен в УПК РФ в ч. 1 ст. 152 и составляет не более 10 суток.
Полагаем, что сроком не более 10 суток следует руководствоваться органу дознания и при исполнении поручений по месту производства предварительного расследования. По нашему мнению, следует внести изменение, закрепив конкретный процессуальный срок, непосредственно в п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ во избежание разных выгодных трактовок данной нормы для каждой из сторон – дающей поручение и исполняющей его. Данная точка зрения подтверждается тем, что нехватка кадров в органах внутренних дел, которая имеется в настоящее время (что обозначил министр внутренних дел РФ В.А. Колокольцев на расширенной коллегии ведомства в начале марта 2026 г. [6]), порождает чрезмерную нагрузку, в том числе на сотрудников органов дознания, для которых исполнение поручений следователей не является первостепенной задачей.
В связи с этим считаем возможным, помимо установления в ст. 38 УПК РФ требований о десятисуточном предельном сроке исполнения поручения, закрепить положение о том, что срок исполнения поручений может быть уменьшен при наличии соответствующей просьбы в тексте самого поручения, а также в силу конкретных фактических обстоятельств, указывающих на необходимость выполнения определенных процессуальных действий в сокращенные сроки (например, истекающие сроки предварительного расследования, меры пресечения в виде заключения под стражу и т.п.). В то же время стоит иметь в виду, что данное положение будет носить характер именно просьбы, а не императивного повеления, ведь приоритетным при исполнении поручений для органа дознания должно быть стремление их качественного выполнения, на что, в зависимости от содержания поручения, может потребоваться определенное время.
Кроме того, считаем, что срок исполнения поручений, данных в рамках проведения предварительной, доследственной проверки – проверки сообщения о преступлении на стадии возбуждения уголовного дела также нужно установить конкретно, поскольку в ч. 1 ст. 144 УПК указывается просто на возможность дачи поручения органу дознания, а в межведомственной Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях об этом вовсе нет ни слова [7]. С учетом действующих сроков проверки сообщения о преступлении считаем необходимым закрепить процессуальный срок исполнения указанных поручений не более 1 суток, а в случае продления сроков предварительной проверки до 10 или 30 суток – не более 3 суток.
Проблема закрепления конкретных сроков процессуального взаимодействия органов предварительного следствия и дознания при расследовании миграционных преступлений является особо актуальной, поскольку субъекты уголовно наказуемых деяний такого характера, как правило, не имеют устойчивых социально-правовых связей с российским государством, а значит, при отсутствии ограничений и запретов, связанных с передвижением, могут в любой момент покинуть территорию нашего государства, что затруднит возможность их привлечения к уголовной ответственности. Таким образом, в ходе расследования уголовных дел в сфере незаконной миграции сроки взаимодействия органов внутренних дел будут напрямую зависеть от применения мер уголовно-процессуального принуждения и наоборот.
Кроме того, у некоторых ученых возникают вопросы, связанные с правомерностью производства процессуальных действий лицами, которым непосредственное принятие решения по материалу проверки сообщения о преступлении не поручалось, а следовательно, легитимностью результатов этой деятельности – собранных доказательств [8]. По нашему мнению, допустимость собранных доказательств в ходе исполнения поручений на стадии возбуждения уголовного дела не должна подвергаться сомнениям, так как возможность осуществления процессуальных действий через институт поручения прямо предусмотрена в ч. 1 ст. 144 УПК РФ.
Следует также уделить внимание производству органами дознания неотложных следственных действий. Если брать во внимание специфику преступлений в сфере незаконной миграции, то органы дознания вправе самостоятельно проводить такие неотложные следственные действия до передачи дела следователю, как изъятие предметов и документов при осмотре жилища, в котором зарегистрированы иностранные граждане, но фактически не проживают, допрос свидетелей (соседей, жильцов, участников организации незаконной миграции или иностранных граждан) и пр.
При этом для обеспечения допустимости полученных органом дознания доказательств следователь должен контролировать законность проведения процессуальных действий, осуществляемых органами дознания, и полноту их процессуального оформления.
Вместе с тем законодательного разрешения не получил вопрос о допустимости производства неотложных следственных действий тем должностным лицом, которое осуществляло (или осуществляет) оперативно-розыскные действия по данному уголовному делу. Примечательно, что в смежном процессуальном институте – при производстве дознания – законодатель занял однозначную позицию: ч. 2 ст. 41 УПК РФ содержит прямой запрет на совмещение функций дознавателя и сотрудника оперативного подразделения по одному и тому же уголовному делу. Представляется, что по аналогии закона (ч. 1 ст. 7 УПК РФ) данный запрет может быть распространен и на случаи производства неотложных следственных действий. Основанием для такого вывода служит риск субъективной заинтересованности сотрудника оперативного подразделения, выявившего преступление, в результатах последующей процессуальной проверки, обусловленной, в частности, ведомственными показателями эффективности деятельности по выявлению преступлений. Вместе с тем Конституционный суд РФ придерживается иного мнения, закрепленного в постановлении от 16 июля 2015 г. № 22-П, указывая, что органу дознания и действующему от его имени должностному лицу, которое проводило или проводит по уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия, не запрещается принимать решение о возбуждении уголовного дела и осуществлять направленные на первоначальное закрепление следов преступления неотложные следственные действия при наличии признаков преступления, по которому производство предварительного следствия обязательно, поскольку ч. 2 ст. 41 УПК РФ распространяется лишь на дознавателей и проведение ими дознания [9].
Согласно ч. 2 ст. 163 и ч. 7 ст. 164 УПК РФ следователь вправе привлекать должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, к работе в составе следственной группы, которая в таком случае становится уже следственно-оперативной, и к участию в производстве определенного следственного действия. Как известно из п. 1 ч. 1 ст. 40 УПК РФ, органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности (в частности органы внутренних дел Российской Федерации и входящие в их состав территориальные управления (отделы, отделения, пункты) полиции), отнесены законодателем к органам дознания.
Применительно к преступлениям в сфере незаконной миграции, следует отметить, что по таким уголовным делам без создания следственной группы не обойтись, поскольку в одиночку указанные преступления, как правило, не совершаются, а также имеют не одно проявление объективной стороны – регистрации нескольких иностранных граждан и в разное время, использование нескольких мест фиктивной регистрации (так называемых «резиновых квартир»), распределение ролей между участниками преступной группы (организатор преступной схемы, лицо, приискивающее принимающие стороны, лицо, приискивающее иностранных граждан, и т.д.).
Описанные нормы, рассматриваемые в системной связи с иными положениями УПК РФ, свидетельствуют о том, что действующее законодательство формирует целостную правовую основу для рассматриваемого вида взаимодействия в ходе расследования преступлений.
Рассматривая прочие законодательные акты, следует отметить Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», ст. 11 которого установлено, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы для подготовки и производства следственных действий, розыска лиц, имущества, подлежащего конфискации, а также могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, представляться в орган дознания, следователю и использоваться в доказывании по уголовным делам [10]. Ч. 2 ст. 14 рассматриваемого нормативного акта возлагает на оперативные подразделения обязанность исполнять письменные поручения следователя о проведении оперативно-розыскных мероприятий по уголовным делам и материалам проверки сообщений о преступлении, что полностью соответствует ранее приведенным нормам ст. 38 и 144 УПК РФ.
Для повышения эффективности взаимодействия между следователем и органом дознания при расследовании преступлений в сфере незаконной миграции, по нашему мнению, в первую очередь, необходимо разработать и внедрить типовые алгоритмы взаимодействия, а именно:
разработать единые методические схемы расследования преступлений, предусмотренных ст. 322.1, 322.2 и 322.3 УК РФ;
создать чек-листы действий следователя и органа дознания для каждого этапа расследования;
разработать и внедрить электронные типовые формы шаблонов поручений и запросов, чтобы сократить время их подготовки;
активнее использовать возможности сервиса электронного документооборота (в частности, путем направления поручений).
Таким образом, противодействие преступлениям в сфере незаконной миграции невозможно без эффективного и системного взаимодействия следователя и органов дознания. Совместная деятельность указанных субъектов уголовного судопроизводства обеспечивает своевременное выявление фактов незаконной миграции, процессуально грамотное оформление полученных результатов и оперативное закрепление доказательств, что в силу специфики рассматриваемой категории преступлений чрезвычайно важно.
В то же время имеется ряд пробелов, в частности отсутствие в законе четко закрепленных требований к содержанию и срокам исполнения поручений следователя органом дознания. Это приводит к различным трактовкам и снижает эффективность взаимодействия. На основании изложенного, по нашему мнению, необходимо законодательно закрепить сроки исполнения поручений, данных как вне места производства предварительного расследования (ч. 1 ст. 152 УПК РФ), так и по месту его производства (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ), в пределах 10 суток. Если же поручения даются в рамках проверки сообщения о преступлении, срок их исполнения должен составлять не более 1 суток, а в случае продления сроков предварительной проверки до 10 или 30 суток – не более 3 суток.
Практический анализ показал, что в деятельности территориальных органов МВД России наиболее действенными являются:
совместное планирование расследования и создание следственно-оперативных групп;
использование комплексных оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий при выявлении фиктивных регистраций мигрантов;
координационные совещания (в том числе под руководством прокурора);
привлечение переводчиков, специалистов и сотрудников подразделений по вопросам миграции для оперативного обеспечения следственных действий.
Вместе с тем на расследование преступлений в сфере незаконной миграции и, как следствие, взаимодействие следователя с органами дознания значительное влияние оказывают высокая латентность преступлений данной категории, большая загруженность сотрудников органов дознания, недостаточная межведомственная координация и несовершенство системы миграционного учета. Эти трудности снижают эффективность расследований и нередко приводят к формализму в исполнении поручений следователей.
Подводя итог, можно сделать вывод о том, что эффективность противодействия преступлениям в сфере незаконной миграции напрямую зависит от согласованных действий следователя и органа дознания. Лишь при сочетании процессуальных (организационных) и непроцессуальных (тактических) форм взаимодействия можно достичь цели уголовного процесса – защитить права и свободы личности, укрепить законность и обеспечить национальную безопасность России.