Сформулируй замечание на приложенную диссертацию п...

В диссертации автор разграничивает субъективные факторы, связанные с личностью несовершеннолетней жертвы, и факторы, характеризующие личность вовлекающего лица. При этом «виктимный опыт в форме унижений, “буллинга”, насилия, формирующий обиду, жажду мести и ненависть к определенным социальным группам» отнесен именно к первой группе факторов. (Dissertatsiya_Pushkovoy_NV.pdf) С учетом стилистики уже подготовленного отзыва оппонента, где замечания формулируются как дискуссионные вопросы к авторской аргументации, (Отзыв оппонента - Пучнина.docx) я бы предложил такие варианты.

Вариант 1 — наиболее академичный и сбалансированный

Отдельного уточнения, на наш взгляд, требует предложенная автором классификация субъективных факторов виктимизации. Так, на с. 15–16 диссертации к факторам, связанным с личностью несовершеннолетней жертвы, отнесен «виктимный опыт в форме унижений, “буллинга”, насилия, формирующий обиду, жажду мести и ненависть к определенным социальным группам». Вместе с тем представляется, что данный признак не обладает исключительно виктимологической направленностью. Пережитый в несовершеннолетнем возрасте опыт насилия, унижения или систематической травли при определенных условиях способен выступать фактором последующей агрессивной направленности личности, стремления к доминированию, мести и воспроизводству насильственных моделей поведения, то есть характеризовать в том числе личность лица, осуществляющего вовлечение. Тем более что среди признаков вовлекающего лица самим автором называются ожесточенность, мстительность и стремление к доминированию. (Dissertatsiya_Pushkovoy_NV.pdf) В связи с этим нуждается в дополнительном обосновании критерий, на основании которого указанный виктимный опыт автор однозначно относит к характеристикам жертвы, исключая возможность его рассмотрения в качестве фактора формирования личности вовлекающего лица.

Вариант 2 — более критичный и «оппонентский»

Дискуссионным представляется разграничение автором отдельных субъективных факторов, связанных с личностью несовершеннолетней жертвы и личностью вовлекающего лица. В частности, вызывает вопрос отнесение виктимного опыта в форме унижений, буллинга и насилия исключительно к характеристике жертвы (с. 15–16). Как представляется, подобный жизненный опыт может иметь двойственную криминологическую природу: с одной стороны, повышать уязвимость несовершеннолетнего к манипулятивному воздействию, а с другой — при определенном развитии личности способствовать закреплению агрессивных установок, ожесточенности, мстительности и стремления к доминированию, которые уже самим автором связываются с личностью вовлекающего лица. (Dissertatsiya_Pushkovoy_NV.pdf) В этой связи предложенное разграничение представляется несколько категоричным и требует дополнительной аргументации, в том числе с позиции заявленного в работе феномена «обмена причинностью» между вовлекателем и несовершеннолетней жертвой.

Вариант 3 — наиболее научно-концептуальный

Определенного пояснения требует авторский подход к дифференциации субъективных факторов виктимизации в зависимости от их связи с личностью жертвы либо вовлекающего лица. Отнесение пережитых несовершеннолетним унижений, буллинга и насилия исключительно к виктимным характеристикам представляется не вполне бесспорным. Само по себе наличие предшествующего виктимного опыта еще не предопределяет устойчивого статуса лица как жертвы: в процессе дальнейшей социализации его последствия могут проявляться не только в повышенной уязвимости к вовлечению, но и в трансформации пережитой агрессии в собственные агрессивные, мстительные либо доминирующие поведенческие установки. В этом смысле один и тот же биографический фактор потенциально способен участвовать как в формировании виктимности несовершеннолетнего, так и в последующем становлении криминогенных свойств личности вовлекающего лица. Такое обстоятельство особенно значимо с учетом развиваемого автором положения об «обмене причинностью» между преступником и жертвой. (Dissertatsiya_Pushkovoy_NV.pdf) Поэтому представляется целесообразным более подробно обосновать предложенное автором разграничение либо допустить возможность отнесения данного признака к факторам с двойственной — виктимогенной и криминогенной — направленностью.

Мне кажется, третий вариант наиболее сильный для официального отзыва: он не просто задает вопрос «почему к жертве, а не к вовлекателю», а выявляет методологическую проблему классификации — возможную двойственную виктимогенно-криминогенную природу одного и того же фактора.